Главная Дела Дело Юрия Протасова и Василия Смольникова. Анонс.

Дело Юрия Протасова и Василия Смольникова. Анонс.

3 секунд на чтение
3
11
334

В апреле 2015  в Хакасии  случилось масштабное возгорание сухой травы. Огонь повредил почти 950 домов и построек. В степных пожарах погибли пять человек, более 50 были госпитализированы.

Более всего пострадал  Ширинский район. Огнем  было уничтожено 486 домов, пострадало более 2300 человек.

Президент России поставил перед региональной властью задачу построить дома для погорельцев к 1 сентября 2015 года.

Генподрядчиком строительства домов в Шира была назначена фирма с Алтая, которая не справилась с темпами возведения жилья. В начале июня было принято решение заменить данного генподрядчика на ООО «Черногорск отделстрой» (ЧОС), руководителем которой являлся Василий Смольников.

Если бы Василий Смольников тогда знал, что его согласие помочь решить задачу сверхскоростного строительства (построить свыше 300 домов за 2,5 месяца) обернется для него началом кошмаров уголовного преследования, то навряд ли он бы взялся за столь нелегкое мероприятие. Но он не знал и взялся.

С привлечением массы субподрядчиков ЧОС построило все спроектированные дома к сентябрю 2015 года. Шло оформление документации связанной с объемами выполненных работ и ее оплаты. Не все субподрядчики своевременно рассчитывались со своими строителями, в большинстве случаев ссылаясь на то, что генподрядчик держит деньги.

Осенью 2015 года строители субподрядчиков, которые строили дома, стали возмущаться тем, что работодатели им не выплатили деньги. Они стали настойчиво требовать расчета, генподрядчик требовал от субподрядчиков отчетную документацию, без предъявления которой платить отказывался, предъявляя свои расчеты из которых следовало, что субподрядчики «перебрали авансов». Кто был прав сказать сложно, но спор решался  не в судах. В конце 2015 года страсти накалились, нашлись инициаторы общественных волнений, стали проходить митинги, перекрытие трасс, строители писали письма президенту. Всех собак вешали на ген.подрядчика, настаивая, что именно он прикарманил деньги, причитающиеся субподрядчикам, честность которых видимо мало кого интересовала.

Республиканское правительство высказывало свою обеспокоенность в связи с этими волнениями, после чего было возбуждено несколько уголовных дел.

Одно из них было возбуждено 31 декабря 2015 года в отношении неустановленных лиц о хищении 55 млн. рублей. В дальнейшем из него было выделено в отдельное производство дело против гендиректора ЧОС Василия Смольникова. Следователи предположительно утверждали, что Смольников присвоил 17 млн. государственных рублей. Под уголовку попали также  главный бухгалтер  ООО «ЧОС» Татьяна Сурнакова и гл.инженер  Вадим Ваземиллер (им предъявили обвинение в том, что они растратили 22 млн.рублей).

Подвергнув в последующем тщательному анализу внушительное количество изъятой документации, следователи выяснили, что идея обвинить Смольникова в присвоении государственных миллионов «слегка» надумана и уголовное преследование по данному обвинению было прекращено по реабилитирующим основаниям. Дело работников ЧОС главбуха Сурнаковой и гл.инженера Ваземиллера было передано в суд, но после годичных судебных разбирательств, суд вернул его обратно прокурору.Событие, которое можно считать началом резонансной истории противостояния Василия Смольникова государственной обвинительной машине случилось 19 января 2016 года. В эту дату было возбуждено уголовное дело в отношении гл.инженера УКС РХ Юрия Протасова, которому инкриминировалось получение от Смольникова взятки за выполнение должностных действий в пользу ген.подрядчика (ЧОС). Это событие также стало стартовым выстрелом для многолетнего противостояния Юрия Протасова и его защиты той же самой государственной машине.

В ходе рассмотрения Хакасскими судами уголовных дел по обвинению сначала Протасова, а затем Смольникова их защитниками было сделано столько резонансных заявлений, что их нельзя обойти вниманием. Защитники заявляли о фальсификации доказательств обвинения, об искусственном формировании следователями обвинительной доказательственной базы, наконец о явной языковой некомпетентности авторов обвинительных версий, исказивших действительное смысловое содержание телефонных разговоров Смольникова и Протасова. Рассмотрению данных уголовных дел хакасскими судами посвящено огромное количество публикаций. Во время рассмотрения уголовного дела в отношении Василия Смольникова судьей Черногорского горсуда Натальей Кузнецовой, граждане, отслеживающие ход данного процесса, даже обращались в хакасское управление Следственного комитета  с заявлениями о привлечении председательствующего судьи и государственного обвинителя к уголовной ответственности за пособничество в фальсификации. Заявители сочли преступными действия судьи и прокурора, которые заблокировали попытки защиты доказать обоснованность заявлений о причастности следователей к фальсификации доказательств.

Именно судья Наталья Кузнецова, с подачи государственного обвинителя Филипповой, внедрила в правоприменительную практику допустимость устного сокращения текста обвинительного заключения. Этот прием, который защитник Василия Смольникова назвал медицинским термином «иссечение», был применен судьей после заявления адвокатом ходатайств о назначении судебных почерковедческих экспертиз с приложением заключений специалистов, подтверждающих заявления защиты о фальсификации обвинительных доказательств и опровергающих события, описанные в «иссеченном» тексте обвинительного заключения.

Невозможно обойти вниманием отношение хакасских судей к заявлениям защиты Василия Смольникова о явной языковой некомпетентности авторов обвинительного заключения. Адвокат представил судье Наталье Кузнецовой заключение комиссии специалистов (ученых лингвистов) и ходатайствовал об их привлечении к участию в деле. В заключении содержались письменные суждения лингвистов, которые единогласно высказались о том, что в телефонных разговорах Смольникова и Протасова нет даже намека на договоренность о вознаграждении кого-либо, за совершение каких-либо действий. Здесь судье также пришлось проявить смекалку и сноровку. Судья с одобрения государственного обвинителя согласилась приобщить к делу письменные суждения ученых, но отказалась от их привлечения к участию в деле, указав на полноту и ясность приобщенного заключения, а при постановлении приговора указала, что данное заключение не может использовать в доказывании, так как специалисты к участию в деле не привлекались.

Многочисленные ходатайства защитников об отводе судьям, рассматривающим эти уголовные дела, видимо изрядно утомили служителей фемиды и они внедрили в правоприменительную практику еще одно новшество. Теперь судья, выслушав заявление об его отводе с описанием его конкретных действий (решений) расцененных стороной как проявление судейской пристрастности, может отказаться от предписанной процедуры разрешения отвода (от выяснения мнения сторон, от удаления в совещательную комнату, от вынесения отдельного решения по заявленному отводу и его оглашения с последующим вручением сторонам). Как оказалось нынче эту процедуру судьи, по своему усмотрению, могут заменить разъяснением о том, что существо претензии стороны будет занесено в протокол судебного заседания.

Дела Протасова и Смольникова показали, что сегодня допускается отказ суда от проверки доказательств обвинения на предмет законности (допустимости), в том случае, когда эти доказательства были получены в ходе расследования другого уголовного дела (являются частью материалов текущего уголовного дела, выделенных из другого уголовного дела), даже тогда, когда сторона ставит вопрос об их получении посредством фальсификации.

Дела Протасова и Смольникова показали, что сегодня допускается отказ суда от привлечения выбранного стороной специалиста к участию в деле в отсутствие обстоятельств, исключающих его участие в уголовном деле.

Дела Протасова и Смольникова показали, что сегодня допускается отказ суда от использования в доказывании по уголовному делу самостоятельно полученных защитой письменных суждений специалистов.

Дело Смольникова показало, что приговор по ранее рассмотренному выделенному уголовному делу в отношении Протасова может устанавливать обстоятельства предъявленного Смольникову обвинения даже без его оглашения в ходе судебного разбирательства и не допускает попыток их опровержения.

Дело Смольникова показало, что суд апелляционной инстанции вправе по собственному усмотрению отказаться от проверки доказательств, которые были исследованы судом первой инстанции, даже в том случае если стороны ходатайствуют об их проверке в судебном заседании.

Дело Смольникова показало, что судьи беспричинно могут запретить представителям средств массовой информации фиксировать на видеокамеру происходящее в ходе открытого судебного разбирательства, даже при наличии согласия на видеосъемку со стороны защиты и обвинения. Разрешив съемку оглашения судебного акта, судьи могут указать оператору место установки камеры, затрудняющее видео-фиксацию судей, оглашающих решение.  Мало того, судьи могут поручить приставу использовать физическую силу против оператора для воспрепятствования в осуществлении видео-записи судей во время оглашения ими судебного решения.

Спор между защитой Юрия Протасова и Василия Смольникова не окончен, адвокаты намерены обжаловать вынесенные хакасскими судами приговоры в вышестоящие судебные инстанции, рассмотрение которых обещает много новой и интересной информации о нынешних «допусках» в практике правоприменения, в связи с чем команда ЦИС берется за информационное сопровождение данных уголовных дел.

Мы готовы предоставить представителям следственных и надзорных органов, адвокатам и иным желающим, возможность аргументированно изложить свою позицию по обсуждаемой теме.

 

Загрузить дополнительную информацию
Загрузить еще ЦИС
Загрузить больше Дела

3 комментария

  1. Павел

    11.07.2018 at 07:02

    Дело жесть

    Ответить

  2. Сара

    14.07.2018 at 17:03

    А что с обжалованием дальше?

    Ответить

  3. 1111

    19.07.2018 at 18:16

    Прямо триллер какой-то!!!!!

    Ответить

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Читать также

Отношение председателя Верховного суда Хакасии к ограничению возможностей журналистов.

Ранее в публикации «Имеет ли право судья стесняться видеокамеры?» мы описали два…