Главная Дела Первые судебные решения: отказ в отводах и оптовый подход к продлению стражи на 27 месяцев.

Первые судебные решения: отказ в отводах и оптовый подход к продлению стражи на 27 месяцев.

4 секунд на чтение
4
31
243

 

За закрытыми дверями продолжается предварительное слушание по нашумевшему на всю страну так называемому делу Бызова. Сохраняя тайны закрытых дверей, адвокаты поделились с нами общей информацией.

15 октября в начале предварительного слушания обвинение пыталось сразу поставить вопрос о продлении срока содержания обвиняемых под стражей, защита парировала тем, что подсудимый Александр Гитер не обеспечен защитой в лице участвующих в деле адвокатов.

Судья Елена Босова объявила, что будет разрешать поставленный обвинением стражный вопрос при имеющейся явке в отношении всех подсудимых, кроме Гитера. А к его мере пресечения вернется, когда будет обеспечена явка защитника.

Однако к реализации своих намерений суду перейти не удалось. Подсудимый Александр Гитер заявил отвод двум представителям государственного обвинения, указав на их участие в выделенном деле по его обвинению. Защита предложила суду сначала обеспечить участие в разрешении отвода адвокатов-защитников Гитера, а уж потом с учетом их мнения разрешить заявление об отводе.

Судья Елена Босова удалилась в совещательную комнату и разрешила заявление Гитера в пользу стороны обвинения, отказавшись от учета мнения его защитников. Сразу после этого, адвокат Владимир Дворяк, который осуществляет защиту Екатерины Ковалевой, заявил отвод судье Елене Босовой, расценив отказ судьи от выяснения мнения защитников Гитера по заявленному им отводу, как демонстрацию пренебрежения к мнению защиты.

Данный отвод также был рассмотрен судьей без учета мнения защитников Александра Гитера и также не в пользу стороны защиты.

После разрешения отводов суд огласил ходатайство отсутствующего защитника из Москвы адвоката Дмитрия Ульянова, с просьбой отложить предварительное слушание на 18 октября и не допустить нарушения прав Гитера на защиту. Ходатайство суд удовлетворил и отложил разрешение вопроса о мере пресечения подсудимых до указанной даты.

На заседаниях 18 и 19 октября решался вопрос о продлении срока содержания подсудимых в СИЗО. Обвинение предложило увеличить этот 21-месячный срок на 6 месяцев, ограничившись оглашением ранее вынесенных многочисленных судебных решений об избрании и продлении срока содержания под стражей всех подсудимых, а также характеризующих их материалов. Оглашенные обвинителями характеризующие материалы, за исключением некой информации о попытке Александра Гитера передать какое-то письмо из СИЗО, указывали на добропорядочность обвиняемых. На это попыталась обратить внимание суда защита. Доводы защиты изобиловали тезисами о полнейшем отсутствии признаков правового подхода стороны обвинения к вопросу продления стражного срока. Защитники прикладывали документы о наличии семей, детей, заболеваний, места жительства и т.д. Указывали на отказ стороны обвинения от наглядной демонстрации фактов реального существования публичного интереса, который мог бы оправдать такой оптовый подход к ограничению прав всех обвиняемых на личную свободу. Приводили ссылки на разъяснения высших судебных инстанций. Адвокат Владимир Дворяк поведал суду душещипательную историю. Он рассказал, что в период содержания Екатерины Ковалевой в камере СИЗО умер ее отец, страдающий онкологическим заболеванием. Следователи, зная эти обстоятельства, отказали Екатерине и ее умирающему отцу не только в последнем свидании, но даже в последнем телефонном разговоре, сославшись на абстрактно-формальные интересы предварительного расследования. Он сообщил, что сейчас онкологическое заболевание выявлено у матери Екатерины, она прооперирована и ей проводится химиотерапия. Он выразил надежду на отказ суда от бездушного формализма, просил позволить Екатерине находиться рядом с больной матерью. Напомнил, что Европейский суд инициировал дело «Ковалева против России» в связи с длительностью срока ее пребывания в следственном изоляторе.

Выслушав стороны, суд продлил всем подсудимым меру пресечения на срок испрашиваемый стороной обвинения, приняв версию обвинения о том, что подсудимые все как один могут угрожать свидетелям, могут уничтожить доказательства, могут скрыться от суда и могут еще как-нибудь воспрепятствовать производству по делу.

Обоснование данных выводов суда мы попытались найти в предоставленной копии судебного решения.

Ознакомившись с текстом решения, мы не смогли сформировать представление о том, каким образом подсудимые смогли бы уничтожить доказательства которые, к слову сказать, находятся у судьи. Мы не нашли аргументов в пользу версии о намерениях подсудимых кому-то угрожать, о намерениях скрыться или препятствовать производству.

В данном тексте мы нашли указание судьи Елены Босовой на то, что на стадии избрания и продления сроков стражи в период следствия, суды все значимые обстоятельства уже установили и закон при этом не нарушили, а новых доказательств отсутствия или изменения оснований для содержания подсудимых под стражей, судья в принятых от адвокатов материалах не нашла. При этом судья указала, что ее решение принято с учетом возраста, состояния здоровья подсудимых, здоровья их родных и близких, их семейного положения, наличия мест жительства и рода занятий.

Правда мы не смогли найти в решении, как именно тяжелейшие заболевания родственников (например онкологическое заболевание матери Екатерины Ковалевой и связанные с ним проведенные медицинские манипуляции), недуги самих подсудимых, наличие у них малолетних детей (растущих в изоляции от родителей) и прочие «радости», убедили судью Елену Босову в необходимости продления самой суровой меры пресечения, которую принято считать исключительной. Не нашли мы в решении и понятных аргументов, почему нельзя перевести на домашний арест хотя бы двух женщин, у одной из которых серьезно больна мать, а у другой имеется малолетний ребенок.

Адвокаты разводят руками и констатируют, что это суровые российские реалии, и они (адвокаты) давно уже не могут отыскать в подобных решениях, то, что мы тщетно пытались обнаружить.

Итак, первые судебные решения по данному делу, как нам представляется наглядно иллюстрируют, что граждане нашей республики, оказавшиеся по воле случая и по усмотрению правоприменителя в следственном изоляторе, не могут рассчитывать на доступную мотивировку судебных решений, позволяющих понять, почему доводы обвинения (очень похожие на предположения) безоговорочно принимаются судьями, а доводы защиты и представленные адвокатами материалы фактически остаются за рамками судебного контроля.

Защитники сообщили, что будут обжаловать принятое судьей Еленой Босовой решение в апелляционную инстанцию, но высказали коллективное предположение о том, что именно судьи Верховного суда Хакасии создают нынешний формат правосудия в республике.

Как бы печально ни выглядела ситуация, все еще хочется надеяться, что данное уголовное дело не превратится в демонстрацию превосходства права силы, над силой права.

Мы следим за развитием событий и всегда готовы предоставить представителям следственных и надзорных органов, адвокатам и иным желающим, возможность аргументированно изложить свою позицию по обсуждаемой теме.

Загрузить дополнительную информацию
Загрузить еще ЦИС
Загрузить больше Дела

4 комментария

  1. Владимир

    19.10.2018 at 20:32

    «Респект» судье, чтит традиции превыше всего…
    Когда уже повыгонят приспособленцев-дармоедов и паразитов на челе народа с захапанных ими мест???

    Ответить

    • Константин

      20.10.2018 at 07:27

      А кто выгонять будет, сами себя?
      Слепаков точно спел: «…А народ живет в г-не, а г-но живет вполне…».

      Ответить

  2. Нелли

    21.10.2018 at 20:29

    Рыба гниет с головы

    Ответить

  3. Георгий

    22.10.2018 at 07:39

    Женщин могли бы и отпустить. Кого они там запугать смогут?

    Ответить

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Читать также

Отношение председателя Верховного суда Хакасии к ограничению возможностей журналистов.

Ранее в публикации «Имеет ли право судья стесняться видеокамеры?» мы описали два…